Диплом Marguerite McDonald M.D. и проф. В.Н.Трубилин (Сан-Диего, 2007г.) рацпредложение

OPHTHALMO.RU

Клиника глазных болезней
ФМБА России
Доклад Трубилина В.Н.на конференции офтальмологов ФМБА 2011 автореферат Кожановой Марины Ивановны сборник конференции 2004г.
Центр офтальмологии
Кафедра офтальмологии
Яndex поиск поиск по сайту





Медицинская газета

Медицинская газета 30 марта 2007г.

БЕЛЫЙ ХАЛАТ И ВЕДОМСТВЕННЫЙ МУНДИР
Они обязывают офтальмологов Федерального медико-биологического агентства работать без брака

Еще пару десятилетий назад многие наши специалисты в области лечения патологии зрения, не говоря уж об их пациентах, были уверены, что ничего лучше советской школы и федоровского МНТК “Микрохирургия глаза” в мире офтальмологии не существует. Но все течёт, всё меняется. Учиться за рубежом сегодня считается хорошим тоном. А в верхних строчках отечественной “табели о рангах” его старожилам – давно известным больницам, солидным НИИ отныне составляют компанию новички, причем это учреждения разных форм собственности.

Среди наиболее динамично развивающихся профильных медицинских структур центр офтальмологии Федерального медико-биологического агентства выделяется не только ведомственной принадлежностью и, если хотите, особой статью (ну в какой еще глазной клинике пациента оперируют на столе, изготовленном на предприятии, где собирают космические корабли?), но и передовыми позициями по объемам и качеству хирургического лечения. В этой клинике, например, вот уже 5 лет удаляют катаракту в 100 % случаев методом факоэмульсификации. О многом специалисту скажет и удельный вес принимаемых на лечение тяжелых больных – таких четвертая часть.

Поводом для разговора корреспондента “МГ” с руководителем центра офтальмологии, главным офтальмологом ФМБА России, заведующим кафедрой Института повышения квалификации агентства, профессором Владимиром ТРУБИЛИНЫМ о современных тенденциях в развитии ведомственной службы охраны зрения послужила недавняя ее реорганизация, когда на базе центрального отделения микрохирургии глаза клинической больницы № 86 и образовался собственно центр.

- Владимир Николаевич, зачем понадобилась организационная перестройка, какова ее суть?

- Для того, чтобы понять, нужно для начала знать, что представляет собой наша система. Перед Федеральным медико-биологическом агентством России, в прошлом это Медбиоэкстрем, а еще раньше 3-е Главное управление Минздрава, поставлены задачи санитарно-эпидемиологического надзора и медико-санитарного обеспечения работников организаций отдельных отраслей промышленности с особо опасными условиями труда. Оказанием офтальмологической помощи занимаются порядка 300 врачей в клинических больницах, госпиталях и поликлиниках, медико-санитарных частях, расположенных по всей России.

Разумеется, приходится говорить о специфике врачебной практики. Есть такая патология, с которой имеют дело офтальмологи только нашей системы. Если мы возьмем, к примеру, работающих в атомной энергетике, то они подвержены риску радиационного поражения глаз. Это целое направление в области клинической медицины, изучающей зрение. Неправильный диагноз, поставленный в силу незнания исключительных особенностей труда на предприятиях нашего ведомства, может привести к весьма серьезным социально-экономическим последствиям. Вовремя выявлять, грамотно лечить радиационные катаракты, кератиты и прочую производственную глазную патологию – большое дело. Я пришел к выводу, что врачей надо учить специфике в системе, когда в 1996 г. возглавил центральное отделение микрохирургии глаза клинической больницы № 86 Медбиоэкстрема и одновременно был назначен главным офтальмологом. Уже через год в институте повышения квалификации нашего ведомства мною была сформирована кафедра офтальмологии.

В качестве главного специалиста или заведующего кафедрой я довольно часто стал выезжать в командировки, потому не мог не заметить, что многие офтальмологические кабинеты и отделения неважно оснащены, что не хватает квалифицированных специалистов, что плохо к нам идет молодежь. А идет плохо, потому как работа не очень интересная, отсутствуют современные приборы, нет иных перспектив. Порученное офтальмологам тех же поликлиник дело – профосмотры, с одной стороны, важное и ответственное. Но с точки зрения квалификации врача занятие маловыразительное, ибо специалист общается в основном со здоровыми пациентами и лишь решает вопрос их профессиональной пригодности. Гораздо больше увлекает работа с реальной патологией, тем более с разнообразной патологией, поскольку видны ее результаты. Тогда и клиническое мышление развивается, и опыт накапливается.

Еще проблема, которая бросалась в глаза, была в неадекватном распределении офтальмологического оборудования. В одной поликлинике, где и работать-то некому, его полный набор, а в другой, где с наличием медицинского персонала все в порядке, – чуть ли не голые стены.

Сразу признаюсь: мои предложения по совершенствованию организации офтальмологической помощи в рамках ведомственной системы оставались продолжительное время безответными. Поддержка пришла только от нового руководства агентства Владимира Викторовича Уйбы и его заместителей.

- Когда вы убедили начальство в целесообразности организации центра офтальмологии, где точно на занятом выгодном плацдарме, выражаясь армейским языком, можно, сосредоточить силы и средства?

- Приказ был подписан в январе этого года. За каждой медсанчастью, больницей, подчиненными ФМБА, закреплено по нескольку предприятий. В принципе работник каждого из них может попасть на лечение в Москву, в центральное отделение микрохирургии глаза. Но предварительно ему нужно пойти в свою поликлинику или больницу. Мы полны желания эту систему поломать. К чему лишнее, зачастую недееспособное звено, которое стоит между нами и пациентом? Ведь во многих лечебных учреждениях нашего ведомства в глубинке чаще всего нет окулиста, а там, где он есть, в дефиците знания, оборудование.

Принципиальное новшество в том, что к имеющемуся центральному отделению микрохирургии глаза на 60 коек добавилось консультативно–диагностическое отделение. Под него выделено пол–этажа в поликлинике. Там со временем развернутся амбулаторная операционная, а также дневной стационар. На КДО и ляжет самая большая нагрузка. Круглосуточный стационар же будет заниматься той патологией, которую нельзя лечить амбулаторно. Речь идет о тяжелой соматике.

Я не завидую своим коллегам, практикующим в коммерческих клиниках. Да, сейчас во всем мире оперируют амбулаторно. Но когда только что прооперированный пациент, продираясь через московские пробки, едет домой, чтобы переночевать, а наутро явиться на консультацию к доктору и потом опять с трудностями убыть восвояси, мне его искренне жаль. Равно как и не выспавшегося доктора, который переживал за отпущенного больного. Поэтому тем пациентам, кому нелегко передвигаться, у кого есть сопутствующая серьезная патология, пребывание несколько дней на больничной койке только во благо.

Мы пользуемся преимуществами месторасположения центрального отделения микрохирургии глаза в здании многопрофильного стационара, каковым является клиническая больница № 86. В этом лечебном учреждении очень грамотные анестезиологи, они привыкли к большой хирургии, работая рядом с травматологами, гинекологами и представителями других хирургических специальностей, поэтому помощь нам не составляет для них большого труда. А мы, в свою очередь, помогаем специализированным офтальмологическим клиникам и научным центрам, принимая по их направлениям больных, страдающих неврологическими расстройствами, сердечно-сосудистыми и другими заболеваниями. Пребывание в многопрофильном стационаре этим людям необходимо по жизненным показаниям.

Вообще в нашей клинике не принято отказывать страждущим. Мы берем неудачно прооперированных в других учреждениях пациентов. Боремся до последнего за остаточное зрение. Обязывает работать без брака не только белых халат, но и ведомственный мундир.

- Поскольку ваши основные пациенты – это бывшие либо действующие работники предприятий, где многие знают друг друга в лицо или понаслышке, то, надо полагать, “сарафанное радио” моментально разнесет весть о неудачной операции. Вы об этом?

- Именно. Когда одно время у больницы были проблемы с финансированием, то меня кое-кто из руководства принуждал поступаться принципами, пойти по пути наименьшего сопротивления – забыть про факоэмульсификатор и оперировать по старинке. На что я неизменно отвечал, что не хочу терять ни своего имени, ни пациентов. Реклама по телевизору сейчас не работает, самые эффективные рекламные ролики – рекомендации знакомых и родственников. По штампам постоянной регистрации в паспортах наших больных можно изучать географию бывшего СССР – Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан, Узбекистан... Приезжают из арабских стран, например, граждане Йемена. Приятно, конечно, что тебя там еще помнят...

- А вот на этом месте, Владимир Николаевич, я просил бы вас остановиться чуть подробнее...

- Мне повезло в жизни: я учился и работал под началом нескольких выдающихся российских офтальмологов. После окончания 2-го Московского медицинского института целенаправленно распределился в ординатуру к глубоко уважаемому мною Святославу Николаевичу Федорову, в его знаменитую клинику. Познакомился я с ним гораздо раньше благодаря его дружеским отношениям с моим отцом - Николаем Тимофеевичем, в те годы заместителем министра, министром здравоохранения РСФСР. Очарованный личностью будущего академика я, будучи студентом, и сделал осознанный выбор в пользу офтальмологии. В МНТК «Микрохирургия глаза» защитил кандидатскую диссертацию. Работая в отделе хирургии хрусталика старшим научным сотрудником, в составе врачебных бригад нашей клиники выезжал за рубеж: Индия, Италия, Кипр, Йемен...

Так получилось, что в Республике Йемен мне пришлось создавать с нуля частную клинику. Правда, к тому времени, наши пути с учителем разошлись... Хозяин клиники не имел никакого отношения к медицине, но был очень энергичным бизнесменом, вложил в проект большие деньги, и жалеть ему не пришлось. Офтальмологической клинике, равной нашей, не было не только в Йемене, но и на всем Ближнем Востоке. У арабских пациентов очень много специфичной патологии, нам приходилось часто работать с последствиями трахомы. А трахома приводит к помутнению роговицы, к рубцеванию конъюнктивы. Конечно, четырехлетнее пребывание в Йемене сравнить ни с чем невозможно... Я изучил всю местную глазную патологию, до меня в этой стране никто такими вещами не занимался, а материал, который скопился, изложил в виде докторской диссертации. К тому же в первой части работы я обобщил опыт создания коммерческой клиники, что было тогда внове.

Вообще же на русских офтальмологов арабы, да и не только они, в те годы молились...

- А кто же сегодня диктует моду в офтальмологии? Американцы?

- Вы знаете, к сожалению, да. Уже не мы... Если говорить о Европе, то на ее офтальмологическом небосклоне погоду делают только отдельные клиники и отдельные специалисты. Английские французские, немецкие, итальянские. Идеи и великие хирурги, наверное, рождаются в США. А вообще за океаном очень много денег тратится на внедрение научных технологий. Поверьте на слово человеку, который избран членом Американской академии офтальмологии и Американского общества катарактальных рефракционных хирургов.

Может статься дело в том, что у нас в стране просто сейчас нет специалистов такой величины, как академик Федоров?.. Его же там уважают и помнят. Внешне кажется даже больше, чем в России. В залах и аудиториях, где проводятся конференции, съезды офтальмологов, всегда увидишь фотопортреты Святослава Николаевича.

На мой взгляд, если мы в чем-то и опережаем американцев, так это в хирургии глаукомы. Заокеанские коллеги консервативны и предпочитают вести больного на каплях. Дело, впрочем, не только в консерватизме Единожды прооперировав пациента, врач лишается куска хлеба на много месяцев и даже лет вперед, а если тот привязан к каплям, то, получается, пожизненно привязан и к своему врачу...

- Как вы думаете, у кого более всего “развязаны руки” в развитии клинической офтальмологии – у представителей государственной, ведомственной, а может быть, частной медицины?

- Разнообразие форм собственности лечебных учреждений в российском здравоохранении стало, слава богу, данностью, которую я, конечно, приветствую. Территориальная медицина - на нее возложены колоссальные объемы работы по обеспечению пациентов офтальмологической помощью, в том числе тех из них, кто не в состоянии сам оплачивать медицинские услуги. Вполне справедливо, когда “территориалам” в последнее время оказывается все больше внимания. Но с другой стороны, этот поток больных - такая рутина, которая не позволяет врачам заниматься высокими материями, наукой.

Коммерческая медицина... Я уже я упоминал про свою диссертацию. К тому же я консультирую в частных клиниках Москвы и других городов. Поэтому для меня преимущества очевидны - это возможность для клиники достигнуть высокого уровня оснащения. Но бывает, что погоня за прибылью ведет к попранию этических норм.

Ну а что на чаше весов у ведомственной медицины? Мы не скрываем, что пользуемся поддержкой своих предприятий. Одни шефы приобрели в свое время в центральное отделение микрохирургии глаза факоэмульсификатор, другие - микроскоп... За их счет ремонт, на их деньги видеосистема для операционной.

Перетягивают все-таки плюсы.

Беседу вел Владимир КЛЫШНИКОВ, корр. “МГ”.

Яндекс цитирования
Рейтинг@Mail.ru
© Copyright 2000-2007.
Использование материалов
по согласованию с администрацией сайта.
Web design - AlPite.com - Проекты